Географический факультет МГУ
   сегодня 13 августа / суббота / неделя верхняя
Выберите кафедру  
 

НСО СЭГЗС-2022. Дрейф-на-Дону: Нахичевань, субкультуры и не-только-левые берега

30.05.2022

НСО СЭГЗС-2022. Дрейф-на-Дону: Нахичевань, субкультуры и не-только-левые берега

После окончания сессии мы, группа студентов, аспирантов и выпускников кафедры СЭГЗС МГУ, ФГГТ Вышки и UCL, закидываем вещи в рюкзаки, чтобы двинуться на юг, и в этот раз Юг встречает группу снегом и льдом. За последние пять лет мы здесь в пятый раз — позади КМВ, Дагестан, Краснодарский край и Северная Осетия.

На этот раз нашим Югом становится его негласная столица — Ростов-на-Дону. Пожалуй, для многих начало февраля и Ростов-на-Дону вместе звучат довольно непривлекательно: грязь и слякоть, которые вместо того, чтобы мирно лежать на земле, парят в воздухе благодаря местным «вольным казакам» за рулем четырехколесных коней… Но пробыв в Ростове десять дней, мы влюбились в этот город. Напоминающий на первый взгляд внебрачного сына Петербурга и Тбилиси, Ростов-на-Дону дает почувствовать свою аутентичность только при полном погружении в свою атмосферу, исследовании самых дальних уголков и общении с колоритными сообществами, населяющими его.

Слабо контролируемый рост числа участников (37 человек, в т. ч. 21 студент) плотно переплетенного научными интересами коллектива привел к конфедерализации экспедиции: участники разделились на три направления, выбрав символ веры в соответствии со своими убеждениями, свободой и стремлением к счастью Раздел сфер интересов позволил, однако, создать единую атмосферу для вечерних неформальных перетоков знания, реализации силы не-таких-уж-слабых связей и инновационным спиловеров, рождавшихся на границах тем.

Первая бригада (под руководством Р. А. Дохова, А. С. Львовой и П. А. Рачёва) избрала своим доменом Нахичевань — район современного Ростова-на-Дону, который до 1929 г. был отдельным армянским городом. Исследовательский вопрос, сформулированный по итогам предварительного изучения источников, звучит весьма широко, давая простор для страноведческого поиска: существует ли Нахичевань сегодня как особое социальное пространство, как город-в-городе? Работа в Нахичевани-на-Дону началась 27 января с того, что несколько пар вышли в дрейф от центрального рынка Нахичевани. Ситуационистский дрейф — многократно опробованный кафедральными исследователями метод изучения пространства, суть которого заключается в «освобожденном движении» по улицам города без использования карт и навигаторов. Во время дрейфа исследователь входит в специфическое состояние путешественности, максимально интенсифицирующее восприятие окружающего пространства. Множественность впечатлений фиксируется многообразными способами, комбинирующими различные техники описания социального и физического пространств: регулярное ведение дневника, зарисовка воспринимаемого профиля маршрута, фотографировании, записи трека, по которому можно после окончания дрейфа отследить в том числе ключевые местности внутри исследуемого района. Дрейф в холодную погоду по скользким улицам оправдывает себя вопреки сложностям, в ходе вечернего обсуждения удается широкими мазками структурировать базовые интуиции об устройстве Нахичевани: четыре четверти и узел-рынок по центру, осложненные краевыми деформациями и осевой улицей. Начальная гипотеза начала оправдываться, и в следующие дни участники сфокусировались на выявлении структур пространства Нахичевани, внутренних и внешних социальных, культурных, материальных, институциональных факторов, позволивших (вос)производить отдельное социальное пространство в течение нескольких столетий, несмотря на советский период тоталитарного уничтожения городских разнообразий и современный агрессивный капиталистический девелопмент. Фотографируем барельефы и граффити на домах, заходим в церкви, беседуем с местными жителями и просим их рисовать ментальные карты, ищем корейцев, цыган, и многих других агентов, производящих Нахичевань, а в один из дней лезем через кучи строительного песка к закладному камню будущей ассирийской церкви — словом, собираем элементарных «трилобитов», свидетельствующих о семантике городского ландшафта. Глаза исследователей быстро привыкают к советским зданиям, встающими посреди малоэтажной застройкой XIX века, а ноги — к произведенному капитализмом «второму рельефу»: заполненным бедноватыми домами оврагам и многоэтажкам, высящимися на их бровках. К концу недели в Нахичевани нас уже узнают, а мы узнаем Нахичевань. Каждый вечер — бурные многочасовые обсуждения за чашкой масалы, каждое утро — жеребьевка новых полевых исследовательских пар. Немного ограниченные ковидом, мы все равно проводим серию глубинных интервью с большинством ключевых акторов современного нахичеванского общества: политиками и лидерами общин, священниками и краеведами, учеными и активистами молодежных организаций, создателями креативных пространств и управляющими перезагрузки нахичеванского рынка. Эта работа продолжается через зум и после отъезда из поля: почти каждый контакт приводил к появлению нового, разворачивая узелковое письмо неформальных связей многообразных общин и сообществ. Работа в поле — половина дела. Теперь нас ждет обработка собранных материалов, валидация выработанных гипотез на дополнительных данных и, конечно, длинные коллективные и индивидуальные рефлексии над увиденным, произведенным прочувствованным пространством Нахичевани.

Целью исследования второй бригады (под руководством В. А. Мацура, Б. В. Никитина и И. Н. Алова) было выявление субкультур Ростова и семиотических систем, которые они формируют в городском пространстве. Еще в Москве в ходе камеральной подготовки и контент-анализа профильных сообществ в социальных сетях участники предположили, что сможем найти следующие субкультуры в семиотическом пространстве Ростова-на-Дону: футбольные фанаты, армяне, выходцы из «ЛДНР» (отдельные районы Донецкой и Луганской областей Украины), казаки, рэперы и «шабашники» («автолюбители»). Методика работы с семиотическими системами включает исследование граффити, объявлений, вывесок, номеров автомашин, элементов архитектуры — все это позволяет выявлять материальные следы различных субкультур. Шесть подбригад на протяжении трех дней изучали, документировали и фотографировали город, передвигаясь по нему по различным направлениям, сходящимся в «сердце» Ростова-на-Дону — заведении с говорящим названием «Кекс» на Соборном переулке (кстати, советуем его посещать по утрам и отдельно попробовать круассаны). К исходу этого рекогносцировочного этапа в центре Ростова не осталось ни одного уголка, где не ступала бы нога студента географического факультета МГУ. Некоторые сформулированные в Москве предположения оправдались, однако итоговый список субкультур сильно преобразился: были выделены «граффитчики», националисты, рокеры и более мелкие субкультуры типа фанатов аниме. В то же время присутствия знаков выходцев из «ЛДНР», казаков и «шабашников» обнаружено не было, что позволило финализировать набор изучаемых субкультур. В ходе первых дней скитаний по подворотням огромного исторического центра Ростова было выделено несколько основных морфотипов застройки, внутри каждого из которых выделялось сочетание уникального, свойственного только данному месту, и типичного состояний — свойственное этому морфотипу на всей площади города. Удивительно, что «обычный город» функционирует принципиально иначе, чем «город субкультур». Так, например, «городу субкультур» свойственно использование подворотен и «народных троп» в качестве основных транспортных артерий, по которым перемещаются его жители. Различается и время жизнедеятельности «городов»: «нормальный город» соответствует режиму работы среднестатистического ростовчанина, а субкультуры оживают в ночные часы. Исходя из этого, был сформулирован следующий исследовательский вопрос: как различные типы застройки соотносятся с семиотикой субкультур, как пересекаются «два города»? Для ответа участники выделили несколько «эталонных» участков по морфотипу застройки и отправились картографировать все подворотни и «народные тропы» в их пределах, фотографируя каждый знак субкультур, найденный там, оценивая степень конфликтности во взаимодействии «двух городов» на конкретном эталонном участке. После окончания изучения субкультур «снаружи», через знаки, которые они оставляют, исследователи сконцентрировались на погружении в места концентрации представителей субкультур и перешли ко включенному наблюдению — методу, позволяющему слиться с объектом и изучить сообщество изнутри через соучастие в практиках акторов, которое позволяет понять мотивы их поведения. Наиболее действенный способ в данном случае — посещение студий звукозаписи, тематических магазинов, баров и ночных клубов, где завязываются и поддерживаются контакты между представителями субкультур. Эта непростая качественная исследовательская техника позволила детализировать представления субкульутр о себе и «других» и окончательно увидеть город с субкультурной позиции.

Третья бригада (под руководством Д. О. Шубиной и О. Д. Ивлиевой) погрузилась в изучение прибрежных пространств. Идея родилась случайно из метафоры «река — это плавающий признак пространства» (по Л. В. Смирнягину). Вспомнив, что когда-то первоапрельская шутка позволила доказать Великую теорему Ферма, участники начали разработку методики полевого исследования. Исследовательская задача заключалась в том, как включить изучение реки как масштабного нечеловеческого объекта в методику дифференциации городского пространства. Полевой этап был разделен на три равноценные части:
  1. Линейное районирование прибрежных территорий: исследование берегов всех рек и изучение доступности прибрежной территории, морфологии близлежащих районов и особенностей социальных практик;
  2. Работа с респондентами: сбор более 30 ментальных карт и проведение опроса населения по стандартизированному опроснику;
  3. Изучение границ прибрежной территории с городом и с рекой через составление в поле более 50 профилей, где выделялись барьерность и видимость границы с рекой, а также описывалась специфика границ.
Кажется довольно очевидным, что в Ростове-на-Дону есть Дон. Кроме него, однако, есть еще три малые реки: Мертвый Донец, Темерник и Кизитеринка. Их берега также были подвергнуты исследованию, что позволило дополнить типологию прибрежных пространств и функций рек разного масштаба в городе. Первичные результаты анализа распространенности различных приречных социальных практик и мест водотоков в ментальных картах местных жителей показывают легитимность вопроса «На Дону ли Ростов-на-Дону?». Низовое благоустройство, археология пустырей и истории местных жителей про забеги через новый Ворошиловский мост — социальная реальность контакта горожан и воды выходит далеко за рамки стереотипного «вольного Дона».

Преодолев погодные и эпидемологические трудности, все три бригады успешно собрали интересный полевой материал, протестировали исходные исследовательские гипотезы и выработали новые. Главное, однако, не это. Совместная полевая работа порождает причудливое переплетение мыслей, интуиций, гипотез, социальных связей внутри коллектива, которое создает нечто большее, чем просто группу опытных и начинающих географов — именно здесь производится «невидимый колледж» друзей-исследователей, объединенных общим страноведческим взглядом на мир.

Ф. Н. Гавдифаттова, Т. Н. Умнова, В. Н. Лысенко, В. А. Мацур, Д. О. Шубина, Р. А. Дохов


Возврат к списку

Версия для печати

Полезные ресурсыФотогалереяСотрудникам

Специальности и направления подготовки

Кафедра ведет подготовку бакалавров, дипломированных специалистов и магистров по следующим направлениям и специальностям Подробнее 

Диссертации

Информация о предстоящих защитах диссертаций на соискание ученой степени кандидата, доктора географических наукПодробнее